Римский империализм в историографии

В ходе т.н. периода великих завоеваний (264–133 гг. до н.э.) Римская республика вышла за пределы Апеннинского полуострова и сокрушила таких серьезных противников, как Карфаген, Македонское царство и Сирия. Так, вопрос о господстве в Средиземноморье был окончательно решен в пользу Рима. Однако дискуссия о природе этого римского империализма, возникшая ещё во второй половине XIX века, не утихает до сих пор.

Всего в мировой науке можно выделить три концепции:

1. Оборонительный империализм
2. Случайный империализм
3. Агрессивный империализм.

Концепция оборонительного империализма была предложена классиком мирового антиковедения Теодором Моммзеном, а автором термина defensive imperialism является Ховард Хейс Скаллард. Согласно данному взгляду, Рим перед Второй Македонской войной 200–197 гг. до н. э. не стремился к гегемонии в Средиземноморье, но лишь желал иметь в восточной части региона миролюбивых соседей. Македонское царство Филиппа V, по мысли Моммзена, не являлось серьезным противников для Рима: против него не были посланы значительные воинские контингенты, а мир 196 года до н.э. был относительно мягким.

Моммзен пишет: «Следовательно, нет никакого основания утверждать, будто римское правительство заключило этот мир с твердым намерением возобновить войну при удобном случае, и не подлежит никакому сомнению, что в то время война с Македонией была бы в высшей степени неудобна для римлян, так как силы государства были доведены до крайнего истощения, и римское гражданство с крайней неохотой согласилось бы на вторую заморскую войну.»

Следующая группа историков, наоборот, отмечает фактор случайности в римской внешней политике. Так, например, Макс Кэри полагал, что главной целью римлян являлось объединение под своей властью Италии, чего они и добились после ухода из неё царя Пирра. Дальнейшие же действия на Востоке были связаны с полицейскими операциями против иллирийских пиратов.

Постепенно здесь появляется фигура Деметрия Фаросского — иллирийского пирата, против которого в 219 г. до н.э. Сенатом была инициирована экспедиция. Упомянутый предводитель пиратов был, по мнению Фрэнка Уолбанка, именно тем, кто подтолкнул Филиппа V к союзу с Ганнибалом. А уже этот союз македонского царя с Карфагеном вызвал предсказуемую реакцию Сената, усмотревшего в этом безобразии враждебные Риму действия.

Наконец, в конце 60–80-х годах особое развитие получила концепция (появившаяся, впрочем, ранее), согласно которой римский империализм был не случайным и не оборонительным, а носил характер сознательной и жестокой экспансии. Выразителем подобных взглядов был итальянский историк Гаэтано Де Санктис, считавший, что римские завоеватели перечеркнули своими действиями естественные и закономерные интеграционные процессы в греческом мире. И что римский империализм был самым тесным образом связан с экспансионистскими устремлениями римского нобилитета. Желание установить свою гегемонию было для римской знати столь велико, что только наличие на этом пути известных препятствий заставляло Сенат вести более продуманную политику.

В отечественной науке сторонником концепции агрессивного империализма всегда был А.Б. Егоров, отмечавший, что в римских войнах всегда, так или иначе, присутствовал экономический фактор и что они почти всегда сопровождались захватом большого числа рабов — одной из основ античной экономики.

Первоначальная публикация

Текст подготовил Сабир Еникеев для проекта «История. Главное». Исходная публикация: Telegram.